"Бог не есть Бог мертвых, но живых"(Мф.22.32). Эти слова Спасителя выражают фундаментальное понятие христианской веры. У Бога все живы, и смертные врата не являются непреодолимой преградой для общения живых.
Но, конечно же, в основе всякого христианского общения, лежит богообщение. Общение же человека с Богом есть необходимое следствие личностных отношений Творца и Его возлюбленного творения. В конечном счете, именно личностные отношения чада с Отцом определяют все в жизни человека. Человек общается с Богом, человек молится Богу, человек молит Бога… Молит о милости, о помощи… Для Всеведующего и Всемогущего Господа нет ничего невозможного - "Богу … все возможно"(Мф.19.26). Нет ничего, что ограничивало бы Его свободу (кроме добровольного ограничения - богодарованной свободы человека). Господь установил законы существования сего мира, как физические, так и духовные. Но в Его же воле - любым образом эти законы изменить. И именно в результате личного общения столь часто Господь попускает такие изменения - в ответ на слезные моления чад Своих. Милосердие Божие превозмогает Его справедливость. Исцеления, воскрешения, помощь - плоды отеческого сострадания Творца. Об этом с неслучайным постоянством рассказывают евангелисты. И каждый раз указуют, что необходимым условием сего являются вера и прошение страждущего (или его близких) - "просите, и дано будет вам … по вере вашей"( Лк.11.9;Мф.9.29).
Так было в евангельские времена. Но и с отшествием Господа от мира, Он не оставил нас. Апостол говорит: "Ибо Христос для того и умер, и воскрес, и ожил, чтобы владычествовать и над мертвыми и над живыми"(Рим.14.9). Сам Господь обетовал нам: "Если чего попросите во имя Мое, Я то сделаю"(Иоанн.14.14). И это прошение (как и благодарение), обращение к нашему Спасителю с молением, с молитвой - смиренной и дерзновенной, слезной и тихой, общественной и сокровенной - есть суть нашего богообщения. Богообщения всегда взаимного. Нет молитвы неуслышанной или неисполненной. Только не всегда мы это видим и понимаем. Очень важно осознавать: что бы мы ни просили у Господа - мы просим в конечном итоге только одного. Просим блага - для нашей души и для наших близких. Но каково это благо - не всегда ведаем. И наше доверие к Отцу является в том, что мы принимаем от Него все ниспосылаемое как благой дар, как ответ на нашу просьбу. Внутренний смысл такого прошения в том, что мы со всей искренностью говорим: "Господи, даруй нам по милости Твоей то-то или то-то, но - да будет, как угодно Тебе". И, если просимое нам ко благу, Отец дарует его нам - но тогда и так, как Ему ведомо.
Какова же роль при этом прошении иконы, образа? Только та, которую определяет решение Седьмого Вселенского Собора: "Икона есть образ, возводящий наш ум к первообразу". И молясь пред иконой Спасителя, мы молимся Ему Самому, и только Ему, о ниспослании всякого блага. В этом случае (моления пред иконой Христовой, или Пресвятой Троицы) мы обращаемся к Богу со всяческим прошением, и некоторое различение при этом самих икон носит только историческое и психологическое значение. И не более того.
Но совсем иная ситуация с иконами Пресвятой Богородицы и угодников Божиих. Церковь несомненно знает, что разные образы святых имеют свою особую действенность в разнообразных житейских обстоятельствах. Иногда возникает вопрос: почему так? Не суеверие ли это? Безусловно нет, и порукой тому является двухтысячелетний живой опыт Церкви.
Прежде всего, скажем несколько слов об угодниках Божиих. Слово "угодник" в первую очередь касается отношения к Богу. "Угодивший Богу". Но с не меньшим основанием можно его смысл развернуть и в отношении к ближнему - в соответствии с двуединой Христовой заповедью любви. "Угодивший ближнему". Угодивший тому, кто в нем нуждался, тому, кто обратился к нему за помощью.
Явление святых в этом мире - особый промысел Божий. Церковь знает о сонме святых неявленных, непрославленных. Им даже установлен особый день молитвенного поминовения - первое воскресенье после Троицы. Подвиг же прославленных угодников Божиих открыт миру. Особым Промыслом они посланы нам для нашего вразумления, утешения, и для помощи на путях спасения. Некоторые из них буквально от утробы матери своей являются особыми избранниками благодати Божией (яркий пример тому - игумен земли Русской прп. Сергий Радонежский).
Исполнение двуединой заповеди любви свойственно святым в разной форме. Подвиг одних был обращен прежде всего к Богу, что более всего относится к мученикам. Иные, наоборот, свое служение Господу более всего явили в самоотверженном служении людям (как, например, оптинские старцы). Иные служили миру молитвенным предстательством за него пред Господом (пустынники, затворники). Но в любом случае их жизнь земная, продолженная в Царствии Небесном - есть служение любви. И естественно, что то служение, которое было даровано Господом на земле, не чуждо им и на Небе - личность их неразрушима (см. 1Кор.3.10-15). Целители Пантелеимон и Агапит помогают страждущим в болезнях. Святые воины Александр и Димитрий - на поле брани "за други своя". Пастух Спиридон - в устроении хозяйства. Иконописцы Лука и Алипий - в обучении иконному письму. Самоотверженный Угодник Божий Николай - помощник во множестве нужд духовных и житейских. И так далее - бесконечно.
Нужно сказать, что не ко всем святым православный народ обращается с молитвенным прошением в равной мере. Причина того очевидна - народное почитание является не следствием некой теории, а прямым результатом реального общения с тем или иным святым, его отзывчивости на прошения (например - прославление бл. Ксении Петербургской). Эта отзывчивость есть, конечно, проявление определенного промысла Божия, тайна которого нам не ведома. Но мы знаем, что некоторым Своим угодникам Господь даровал поприще быть и на Небе особыми посредниками между народом Божиим и Ним. Также, как то было во время их земного существования. И это не потому, что таким образом Господь нас "скорее услышит". Конечно, нет. Но именно так бывает проще, понятней нам, живущим еще в тумане и немощах мира сего ("теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно"/1Кор.13.12/). Возможно также, что преизбыток любви наших святых подвигает их и на Небе ходатайствовать о своих братиях меньших, как это было в их земной жизни. Так что есть еще и предстательство как дерзновенное право друзей ("вы друзья Мои"/Иоан.15.14/).
Но особое право предстательства принадлежит Пресвятой Богородице. Нужно ли говорить о силе материнского ходатайства? Мягкое женское сердце более склонно ко всепрощению, даже и без справедливых на то оснований, и прошение Матери о милости не отвергается Сыном (яркий пример - история иконы "Нечаянная радость"). И потому народ Божий почитает Приснодеву Марию не только как земной корень Иисусов, но и как свою первую предстательницу пред Богом. И отображено это предстательство во множестве чудотворных и чтимых икон Богородицы, сами имена которых говорят об их содержании: "Всех скорбящих радости", "Милостивая", "Утоли моя печали", "Скоропослушница", и далее.
Но почему - через иконы? И почему такое многообразие образов именно икон Божией Матери? И что значит - чудотворные иконы? Об основном смысле иконопочитания мы упомянули выше - возведение души к первообразу. Живя физически в мире вещественном, человеческий разум нуждается в зрительном образе даже при общении с миром горним; чистый спиритуализм здесь опасен. Это не противоречит христианскому вероучению: ведь Господь Своим вочеловечение открыл путь к обожению материи. Иконы Христа, как и святых Божиих, являются отображением физического вида их обожженной плоти. Взгляд на святые иконы как бы помогает ощутить присутствие того, с кем мы общаемся в молитве, помогает возвести мысль к первообразу. Помогает в молитве. Именно помогает, и потому является удобоприменительным, но, естественно, не обязательным или необходимым.
Образы же Божией Матери, действительно, занимают особое место в иконном мире. Их более 300 различных изображений, и новые иконы прославляются чудесами в наши дни. Думается, это является видимым выражением особой роли Матери Божией как сугубой предстательницы за род человеческий. Христиане издревле обращались к Богородице с просьбой о помощи, и помощь эту получали столь изобильно, что естественным образом связывали её с той иконой, пред которой молились. И в аналогичных ситуациях часто обращались к тому же образу. А Господь, в ответ на ходатайство свой Матери (как и святых), даровал помощь. Так миру были явленны чудотворные иконы. Мир, доступный обожению, делается проводником Божией силы, благодати. Святыни Церкви - св. вода, просфоры, мощи угодников Божиих, и в том ряду - чудотворные иконы, становятся видимым знаком богоприсутствия в мире. Родником благодати, орошающим страждущие души тех, кто в вере и смирении к нему прибегают. Дарованием любви - как игрушка, подаренная отцом ребенку. Без этого можно было бы жить, но - холодно душой. А вера Христова тепла, заботлива, нежна - "каждый из нас должен угождать … друг к другу с нежностью"(Рим.15.2;12.10). Угождать - по примеру смиреннейшего нашего Спасителя. Который умер за нас. Который воскрес для нас. Который "не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить"(Мк.10.45). Который угождает с нежностью чадам Своим, "дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную"(Иоанн.3.15). Угождает, в числе прочего, дарованием им святынь. Дарованием чудотворных икон.
Предложенный далее благочестивому читателю текст есть описание многих чтимых русским народом чудотворных икон с указанием того, в каких нуждах особо молятся пред ними. Такого рода публикаций было не мало - и в дореволюционный период истории Церкви, и ныне. Нужно сказать, что не всегда эти публикации были достаточно корректны; иногда слишком чувствовался механический подход при их составлении. Уникальность данного текста в том, что написан он святым подвижником Церкви - священномучеником о. Михаилом Едлинским (1859-1937). Молитвенник, пастырь, духовник (его чадом был и св.прав. Иоанн Кронштадский), духовный писатель. Исповедник и мученик веры. Читая его поучения, мы приобщаемся к духовной жизни святого, а читая его описания святых икон - к его знаниям и строю мысли. Этому служит наша настоящая публикация.

Священник Михаил Шполянский.