О. СЕРГИЙ БУЛГАКОВ
Публикуемые ниже письма,
написанные о. Сергием Булгаковым к Юлии Николаевне Рейтлингер
между 1922 и 1943 гг., были пересланы нам самим адресатом
в начале 80-х годов, окольными путями, из Ташкента — через
Москву — в Париж, на имя Ирины Владимировны Оболенской-Зандрок
(см. ее крымские воспоминания в № 181 Вестника), в виде
листков, переписанных, вероятно, рукой сестры Ю. Н., Екатерины
Кист. Сопровождающая записочка объясняла, что «для конспирации»
первое «всунутое» письмо о. Сергия адресовано Мариэтте
Шагинян (датированное 1909 г., оно было в 1973 г. целиком
напечатано в б-м номере «Нового мира», но переписана была
только его часть). Мы приводим этот отрывок как своеобразный
документ эпохи — как 10-х годов, так и необходимой конспирации
в 80-х годах.
Первое письмо к Юлии Николаевне было написано о. Сергием
из Симферополя в Прагу, где на первом этапе эмиграции
устроилась Юлия Николаевна с сестрой и отцом. С 1925 года
Ю. Н. Рейтлингер (с сер. 30-х гг. — сестра Иоанна) постоянно
проживала на Сергиевском Подворье при семье о. Сергия,
и его письма к ней связаны с отъездами на конференции,
либо разъездами самой с. Иоанны для росписи храмов по
разным городам Европы. В 1946 г., намереваясь вернуться
на родину, она переехала в Прагу, но только в 1955 г.
ей и сестре с семьей был разрешен въезд в Россию, с обязательным
поселением в Ташкенте.
Местонахождение оригиналов писем нам неизвестно, возможно,
они находятся в архиве о. Александра Меня.
Я. С.
Из письма Мариэтте Шагинян
28.06.1909
...Впрочем, все это Вы и сами знаете, и я чувствую, что
начинаю говорить прописями и апологией. Между тем важно
в религиозной жизни не рассуждать, а найти в себе и носить
этот родник
...Были мысли об иконах, догматические. Икону нельзя понять
вне софиологии, поэтому ее не поняли до конца и защитники,
и догмат остается не завершенным. Не то говорят о портретах
Христа, которые же невозможны, не то о схемах, а сами
не понимают, почему и как возможна икона, а главное, путают
икону и религиозную картинку. Если Бог даст жизни и сил,
одна из задач моего богословствования — разъяснить смысл
иконопочитания, он — софиологический.
«Образ» только потому возможен, прежде всего, что человеческий
образ есть и Образ Божий, Первообраз, ибо человек и сотворен
по образу и подобию. Поэтому и Христос воплотился, восприял
человеческое естество не как чуждую для Себя и низшую
одежду, но как Свое собственное лицо, только абсолютное,
j ибо не тварное. В Его лике — единство вечного и тварного
человечества, софийность.
Обыкновенно же говорят, что изобразим, потому I что воплотился,
а надо наоборот: воплотился, потому что изобразим — единый
Образ. Но до воплощения этот образ был «невидим», ибо
принадлежал Божественной области Софии нетварной, и затем,
воплотившись, стал явен в Софии Тварной, т. е. воплотившись.
Это не значит, что стал человеком, им не бывши, им не
бывшим, но показал истинного человека в человеке неистинном,
тварно-греховном. И сила иконы — не только Богочеловек,
но человекобог, здесь античное человекобожие (статуя)
прямо встречается с христианством (иконой). Но это относится
к «образу», т. е. естеству, а есть еще Ипостась, которая
«не видима» и не вообразима, но она вселяется, вернее,
соединяется через освящение (которое совсем не введено
в догматическое определение) и тем устанавливается различие
между бездушным портретом и одушевленной иконой (последнее
говорить боялись, потому что думали, что так получится
идолопоклонство). А кроме того, с тобой и на тебе я с
радостью постигал, что преображение, софийную телесность
Богочеловека как человека передают не только формы и черты,
но и краски, свет и цвет. Символика красок не только символично-орнаментальна,
но реальна. Краски суть свойства Христова человечества,
софийны, они не подбираются по красивости, но зрятся.
Краски суть софиословие, следовательно, богословие, суть
идеи, жизнь, откровения. Это я отвлеченно понимаю, но
этому ты меня научаешь. Ты — богослов настоящий, софийный,
— и я о тебе радуюсь, мой друг и товарищ...
|
