Мысли об иконе. Зажженный светильник, свет которого никогда не угаснет. Среди книг. ИРИНА ЯЗЫКОВА

Среди книг
ИРИНА ЯЗЫКОВА

Icones et fresques du Pere Gregoire (Krug),
Avant-propos des sceurs du Monastere Znamenie,
Introduction de Vhigoumene Barsanuphe, ed. du Monastere Znamenie,
Marcenat, 1999, 144 p., 85 reproductions en couleur.

XX век вошел в историю как эпоха открытия и возрождения великого искусства иконы. И в этом процессе о. Григорию Кругу принадлежит значительное место: он не только сохранял и развивал и приумножил традицию иконописания, но еще и во многом способствовал открытию иконы на Западе. Поэтому стоит особо приветствовать появление нового альбома, посвященного его творчеству.
Так сложился жизненный путь Георгия Ивановича Круга, что большую часть своей жизни он прожил в эмиграции. Родился он в 1907 году в Петербурге, в 1921 году его семья эмигрировала в Эстонию, а в 1931 году он переехал во Францию, чтобы продолжить художественное образование, где и прожил до самой смерти, последовавшей в 1969 г.
Когда ему было 19 лет, Круг (рожденный и воспитанный в протестантской семье) принял православие, и это определило не только направление его духовных поисков, но и его судьбу, и его служение... В Париже он сначала учился в Академии Художеств у Сомова и Миллиоти, но затем всерьез стал заниматься иконописью. Вместе с другими русскими эмигрантами — Иоанной Рейтлингер, Федоровым и Стеллецким — он прошел обучение у старообрядцев и стал активно участвовать в росписи церквей. Но трудности эмиграции, усугубленные начавшейся войной, Круг переносил настолько тяжело, что психически заболел… Только стараниями его духовного отца, архимандрита Сергия (Шевича), ему удалось подняться на ноги и выйти из больницы. В 1948 г. Георгий Круг принимает монашество с именем Григорий, в честь известного в древности иконописца, одного из Киево-Печерских подвижников. Это имя он вполне оправдал. Он твердо верил в то, что «почитание икон в Церкви — как зажженный светильник, свет которого никогда не угаснет. Он зажжен не человеческой рукой, и с тех пор свет этот не истощался никогда. Он горел и горит и не перестанет гореть, но пламя его не неподвижно, оно горит то ровным светом, то почти невидимо, то разгорается и превращается в нестерпимый свет. И даже когда все, что враждебно иконе, ищет угасить этот свет, одев его покровом тьмы, свет этот не иссякает и не может иссякнуть». Так о. Григорий писал в своих «Мыслях об иконе».
Для занятий иконописью в эмиграции практически не было никаких условий: трудности быта, постоянная неустроенность и существование на грани нищеты, к тому же отсутствие образцов, на которые иконописец может ориентироваться и т.д. Тем не менее, такие подвижники как о. Григорий писали иконы и фрески, украшали храмы, продолжали творить. Искусство эмиграции вообще рождалось не благодаря, а вопреки тем условиям, в которых жили эмигранты. Сердцем русской культуры всегда была православная вера. И там, где жили верующие люди, обязательно появлялась церковь. Мы знаем теперь, как создавались эти церкви. По началу их даже не строили, а переделывали из гаражей, сараев, даже конюшен. Вот, как описывает Покровский храм на улице Лурмель в Париже в своих воспоминаниях Софья Борисовна Пиленко, мать матушки Марии (Скобцовой): «Видимо в этом помещении была когда-то конюшня. Направо от входа, во всю длину, были ясли для лошадей. Когда все это было уничтожено, матери Марии пришла мысль для амвона употребить каменные плиты, находившиеся во дворе... Пришла сестра Иоанна и дала две иконы своей работы: Спасителя и Божьей Матери для иконостаса и две иконы покрова Богородицы, одну как храмового праздника, а другую на наружную стену над входом в храм, а также Царские врата и некоторых святых. Мать Мария вышила Тайную вечерю над Царскими вратами, хоругви, малую Плащаницу, облачения на аналоях и столиках, два стихаря для чтецов и массу мелких вещей. Все ризы в Лурмельской церкви были работы матери Марии, и одна из них — Богородичная риза из синего шелка с чудными вышивками всех праздников Пресвятой Богородицы, — художественное произведение. Прелестна епитрахиль с вышитым на ней Благовещением, распятие ее работы...» и т.д.
Этот фрагмент дает полное представление, «из какого сора» рождалось искусство русской эмиграции. Но тем явственнее проступает изначальный смысл христианского творчества — из хаоса творится космос, из того, что отвержено этим миром — прорастает Царство Божье. Православный человек не мыслит храм иначе, как образ Неба на земле. Для православной литургии недостаточно голых стен и звучащей в пустоте проповеди. Образ совершенной красоты, обозначенный пусть двумя-тремя иконами в храме, наполняет пространство нетварным Фаворским светом, делает явным вселенский (космический) характер литургии, свидетельствует об Истине, о Церкви, которую, по слову Спасителя, не могут одолеть врата адовы.
Отец Григорий (Круг) был насельником скита Святого Духа в Ле-Мениль-Сен-Дени недалеко от Парижа. И до пострига Круг был известен как иконописец, но все же большая часть его работ была создана им в годы монашества. Он расписывал храм Трехсвя-тительского подворья в Париже, делал иконостасы в церкви Св. Духа в Кламаре, Св. Троицы в Ванв, св. Серафима в Монжероне и в Нуаза-ле-Гран, работал в монастыре Малдон в Англии, в Ден Хаге в Голландии и других местах. Но наиболее ценными среди его работ считаются фрески скита Св. Духа. Образы святых — легкие, наполненные светом, проступают на поверхности каменной стены, создавая контраст тончайшего и свободного в своем дуновении Духа с грубой косной материей. Пространство скитского храма напоминает первохристианские катакомбы.
Творчество о. Григория (Круга) стало формой его исповедничества. Он стремился к одному — выразить в красках тайну веры, которую принесли с собой из России православные люди, тайну, невыразимую в словах, но явленную в образах горнего мира.
В новом альбоме творчество о. Григория Круга представлено достаточно объемно, хотя в него вошли произведения, находящиеся в двух монастырях — в Свято-Духовском скиту в Ле-Мениль-Сен-Дени и Знаменском монастыре в Марсена. Это самый полный из всех альбомов, посвященных творчеству о. Григория.
Автор текста — иеромонах Варсонуфий, на которого встреча с о. Григорием оказала большое влияние. Он принял монашество в 1964 г. в Свято-Духовском скиту, где жил и о. Григорий, и ему было поручено ухаживать за иконописцем, когда тот тяжело заболел. В главе «Эскиз портрета» он пишет об этом. После смерти о. Григория в скиту осталось много икон его кисти, часть из них затем была отдана во вновь образованный женский монастырь Знамения Божьей Матери в Марсена, где о. Варсонуфий построил церковь в древнем византийско-русском стиле. Кстати, в этот же монастырь был отдан и иконостас работы о. Григория, который он создал для дома престарелых в Нуази-ле-Гран, организованный еще до войны матерью Марией (Скобцовой). Есть здесь и другие иконы знаменитого иконописца. Сегодня монастырь Знамения является хранителем икон не только о. Григория (Круга), но также икон и вышивок матери Марии и других работ иконописцев-эмигрантов. И это одно из благословенных служений этой обители — сохранять те произведения, которые со временем становятся все дороже и ценнее, как свидетели веры, как свидетели духа православных людей, не сломленных в годы эмиграции, войны и многих других тяжких испытаний, выпавших на их долю.
Альбом работ о. Григория (Круга) подготовлен и издан именно этой обителью, и это важный шаг на пути сохранения и популяризации духовного наследия русской эмиграции. Очерк о судьбе и творчестве иконописца дополнен главами, рассказывающими об иконе и ее богословском и догматическом смысле. Для Православия икона — это «умозрение в красках», по выражению Евг. Трубецкого, «явление Царства Божия», по выражению о. Зинона. Икона сама свидетельствует о нашей вере до всяких слов и сверх всяких слов. Поэтому, как пишет о. Варсонофий в главе «Иконы и Православие»: «говорить об иконах, это значит говорить об основных христианских догматах или точнее, о тайнах, раскрытых через Откровение, о тайне Воплощения, тайне Воскресения, тайне Преображения, которые выражают смысл иконы вообще, то есть смысл всех икон».
Текст в альбоме дан на двух языках — русском и французском. Ничто так не свидетельствует о Православии как икона, и тот, кто хочет понять суть православной веры, должен внимательно вглядеться в иконные лики: они могут многое поведать ищущему Истину. Сегодня на Западе интерес к иконе возрастает. Исследователи даже говорят об иконном буме. Хотя для искусства, проникнутого молитвенной тишиной, это менее всего подходит. Тем не менее, интерес западного общества к иконе очевиден, и такая книга, несомненно, поможет глубже воспринять весть иконы. Сам о. Григорий придавал большое значение осмыслению иконописной традиции, он не только старался следовать древнему канону, но и постичь тот глубокий смысл, который заложен в каждом сюжете, в каждом образе. Для этого он писал свои записки-размышления, которые были опубликованы после его смерти под названием «Мысли об иконе». И эти записки дают нам полное право назвать о. Григория (Круга) не только иконописцем, но и богословом. Именно это и позволяло ему быть свободным внутри канона.
Многочисленные иллюстрации альбома подтверждают наглядно, что о. Григорий стремясь к возрождению древней иконописи, при этом никогда не делал холодных копий, слепо воспроизводящих древние образцы. Его иконы — это живое переживание традиции, усвоенный на глубине сердца канон, но образ каждый раз получается новый, неповторимый, современный. О. Варсонуфий пишет о той невероятной свободе, с который о. Григорий подходил к интерпретации каноничных сюжетов, сохраняя при этом главное — смысл иконы.
К сожалению, техника многих произведений о. Григория несовершенна, отчасти в силу особых условий и материальных трудностей эмигрантской жизни. Он пытался экспериментировать с техникой, ища новых возможностей для иконописания, но часто, как пишет о. Варсонуфий, «результатом этих импровизированных экспериментов было то, что иконы, и в особенности фрески, не долговечны и не поддаются реставрации». Тем не менее, произведения, которые столь бережно хранят духовные наследники иконописца, и сегодня не перестают восхищать и восприниматься как откровение. Они проникнуты теплым чувством веры, глубоким благоговением перед святыней, молитвенной энергией. Образы, написанные Кругом, невозможно спутать ни с чем, его стиль ярко индивидуален, но эта не индивидуальность самовыражения, а воплощение веры единой соборной и апостольской Церкви, пропущенное через неравнодушное сердце и творческую личность самого иконописца.
Выход в свет этого альбома — несомненно большое событие в духовной и культурной жизни Франции и России. Для России тем более важно, когда имя о. Григория (Круга) становится все более известным на его родине. Десятилетиями Россия томилась в атеистическом плену и не имела возможности выражать открыто свою веру, в том числе и в красках. Но вот уже более десяти лет как Церковь в стране обрела свободу. Снова восстанавливаются древние храмы и строятся новые, возрождается искусство иконы, фрески, мозаики. И очень важно помнить, что мы начинаем не на пустом месте, в самые трудные для Церкви времена такие подвижники как о. Григорий (Круг) продолжали дело древних иконописцев. И этот опыт может, несомненно, пригодиться тем, кто сегодня пишет иконы. Конечно, новое время ставит новые задачи перед иконописцами, и иконы XXI в. будут иными, чем иконы XX. Тем не менее, на глубине своей икона остается все той же, как и столетия назад. Когда-то, в споре с иконоборцами, преп. Иоанн Дамаскин сформулировал принцип иконы, как «видимый образ невидимого», и это остается незыблемым по сей день. Икона являет нам мир невидимый в образах, символах, знаках мира видимого, она говорит о вечном нам, живущим во времени. И каждое поколение, восприняв это вечное, расставляет акценты по-своему, из великой сокровищницы традиции выносит что-то необходимое здесь и сейчас. В этом смысле о. Григорий (Круг) — яркий представитель XX века, выразитель духа русской эмиграции, иконописец, открывший икону Западу и оставшийся верным православной традиции.

Мысли об иконе

Зажженный светильник, свет которого никогда не угаснет

Наши работы